И. Меликов: Азербайджан — страна Огней

pic_c4f876bc20c9737c5cd1555a391dedde

Мировая история – это процесс, в развертывание которого вовлечены все народы и все нации, населяющие Землю. И мировая история – это история, складывающаяся прежде всего из историй отдельных наций и народов. У каждой нации в мировом историческом процессе есть своя роль, своя задача, не повторяющая роли и задачи других наций. Божественный Промысел в истории определяет место нации в мировом историческом процессе и ставит перед ней историческую задачу. Выполняя её, нация Божью волю превращает в реальность истории. Эта задача нации выражается в национальной идее, учение о которой разработал В.С. Соловьев. Национальная идея лежит в основе всего исторического и социального бытия нации. И все национальные особенности в первую очередь так или иначе связаны именно с национальной идей.

Каждая нация имеет свой национальный дух, благодаря которому становится возможным сам факт ее существования. Национальная же идея образует ту составляющую национального духа народа, которая определяется Божественным Провидением. Конечно, национальный дух не исчерпывается национальной идеей. В национальном духе есть, безусловно, элементы, вытекающие из свободы национального духа и предоставляемых ею возможностей. Однако именно национальная идея олицетворяет смысл и предназначение нации в мировой истории и в осуществлении Божественного Промысла. Идея нации – это воля Бога по отношению к нации, это то, что хочет Бог от нации. И более того, Бог ждет от нации осуществления своей воли.

Национальная идея присуща каждой нации, хотя далеко не всякая нация осознает ее. До осознания своей национальной идеи нация должна еще дорасти. Кроме того, необходимо, чтобы на это тоже была Божественная воля. Возможность осознать свою национальную идею – тоже признак расположения к нации и покровительства Бога. Осознание национальной идеи означает обретение национального самосознания, а вместе с ним устойчивости и духовных сил нации в историческом процессе, в результате чего нация в своем развитии не отвлекается на несущественные явления в своей жизни и может сосредоточиться на сущностных особенностях своего бытия. Нация получает возможность осознанно следовать Божьей воле, получить ее покровительство и благосклонность к себе, а тем самым обрести свое подлинное историческое лицо.

Можно по-разному рассматривать историю нации и соответственно усматривать в ней разные смыслы. Но подлинная национальная историософия исходит из Божественной воли и Божественного Промысла, действующих в истории. Ибо только Божественная воля определяет высшие смыслы истории и только тогда можно увидеть в истории осуществление мудрости.

Национальная идея всегда взаимодействует с национальной культурой и землей, на которой протекает жизнь нации, вместе с которыми она образует единый синтетический феномен нации. Поэтому чтобы определить национальную идею азербайджанского народа, необходимо рассматривать не сам народ, ибо он претерпел множество трансформаций в ходе своей эволюции, а прежде всего землю, на которой народ проживает, и соответственно те исторические этносы, которые в прошлом были связаны с ней. Если исходить из самого этноса, можно только запутаться, так и не выявив сути вопроса. В земле же лежат истоки этноса, поэтому в ней следует искать смысл его исторического бытия. История, которая протекает на земле, – это зеркало национальной идеи. Воля Бога действует по отношению к нации опосредованно через землю. Национальная идея взаимодействует с землей, на которой проживает народ и совокупно с ней порождает всю национальную культуру. И потому прежде всего опираясь на землю, можно выявить саму национальную идею. Земля – это опора существования нации, в ней концентрируется весь фокус национального бытия. Поэтому земля, территория Азербайджана есть то, что позволяет выявить его историческую судьбу и предназначение в мировой истории.

2(33)Самая ранняя информация об Азербайджане связана с историей Ирана. Она же определяет начало исторической судьбы Азербайджана. Фактически Азербайджан упоминается в «Авесте» и «Шахнаме» Фирдоуси, где он ассоциируется с Тураном, который противостоит Ирану. Что собой представляет Иран и почему ему противостоит Туран?

Иран, что означает «страна ариев», в глубокой древности это – страна, которая была образована в результате принятия арийской культуры, в частности зороастрийской религии местным населением. Древние арийцы, проникнув на территорию Ирана, принесли с собой новую религию. И те, кто принял зороастризм, образовали Иран. Те же, кто зороастризм не принял, образовали Туран. Иран и Туран заселяли близкородственные племена, но их разделяла религия. Туранцы поклонялись прежним богам, иранцы – зороастрийскому Ахуре-Мазде. Однако Иран и Туран не просто были разделены, но и воевали между собой. Объемная книга «Шахнаме» Фирдоуси почти вся посвящена противостоянию и войне между Ираном и Тураном, непосредственной причиной которой выступала зороастрийская вера. «Что такое Туран «Шахнаме»? Это царство, или, лучше сказать, «сфера влияния» Ахримана. Туранцы – политические противники Ирана, его извечные враги. Фирдоуси тонко и реалистично показывает возможность мира между иранцами и туранцами. Но эта возможность все время нарушается из-за «злобы Ахримана» и основного психического дефекта туранцев – неспособности различать добро и зло, что в ряде случаев ставит их в положение как бы добросовестно заблуждающихся»1, – утверждает А.А.Стариков.

Туранский дух – это дух бунта. И Туран, сопротивляющийся и противостоящий зороастризму, – это первоначальный Азербайджан. Конечно, Туран – это не только Азербайджан, но Азербайджан – безусловно, Туран.

Азербайджан – это часть тюркского мира, который предки которого входили в Туран. Изначально Туран образовывали, как было уже отмечено, близкородственные иранцам племена, т.е. не тюрки. Однако тюрков в наше время относят к Турану. Исторически, безусловно, это не соответствует реальности. Однако это правоверно, ибо тюрки унаследовали туранский дух и соответствующий образ жизни. Тюрки, как и туранцы, вели кочевой образ жизни, что утверждало туранскую психологию. Не случайно и составители «Шахнаме» (А. Балхи, М. Марвази, А. Дакики и А. Фирдоуси) придерживаются этой позиции. Предки азербайджанцев были кочевниками, и на этом основании, их можно отнести к Турану.

Здесь важно отметить, что азербайджанцы приобщились к туранскому миру с самого начала формирования этноса, поскольку предки современных азербайджанцев стали тюркоязычными не во II тысячклении нашей эры в результате турецкого завоевания, как часто представляют, а были таковыми еще в I тысячелетии до н.э. Предками азербайджанцев были тюркояхычные племена, обитавшие во всех государствах, находящихся на его территории Манны, Албании, Атропатены, Мидии. На этом в частности настаивает Гейбуллаев Г.А., который отмечает, что «есть все основания предполагать, что на территории Манны, наряду с другими этническими общностями, проживали и алтайские племена»2.

Конечно, морально-нравственная оценка Турана несколько категорична, но нужно иметь ввиду, что она вытекает их религиозного контекста прпотивостояния Ирана и Турана. Вся длительная история Азербайджана может быть разделена на несколько периодов. И туранский Азербайджан – это первый период в истории Азербайджана. Он чрезвычайно важный, ибо именно с него начинается история Азербайджана и с него, можно сказать, формируется его предназначение в историческом процессе.

Дело в том, что зороастризм нес в себе не просто новую религию, а новую эру в духовной жизни человечества. Он нес в себе духовное преобразование мира. Зороастризм – это самая древняя и самая целостная религия единобожия. Все последующие мировые религии так или иначе вышли из зороастризма. Современный мир – это мир арийской культуры, и эта арийская культура была порождена прежде всего зороастрийской религией. Принятие и утверждение зороастризма означало духовное обновление всего мира человеческого бытия. Соответственно и миссия зороастризма распространялась на все человечество. Поэтому противостояние между Тураном и Ираном имело не частный и локальный характер, а было серьезной преградой на пути осуществления зороастризмом своей миссии. Однако факт сопротивления Турана распространению арийской культуры на начальном этапе не означает отверженность и в последующем азербайджанцев от зороастрийской духовной культуры. Исторический процесс, как говорили русские философы, софиен, он управляется и направляется мудростью. А мудрость есть то, что примиряет волю Бога и волю человека. И поэтому в историческом процессе довольно часто встречается ситуация, когда именно на того, кто вначале создает препятствия осуществлению Божественной воли, потом возлагается задача осуществления этой воли. Кто не дает осуществиться миссии создает тем самым себе проблему осуществления этой миссии, отчасти недобровольно, отчасти же по собственной воле. Мешая воплощению Божьей воли, человек взваливает на себя проблему осуществления этой воли. Причем это происходит не насильственно и открыто, а тайно и мистично. Божественное провидение так направляет историю, что народ всегда следует своей воле, но вместе с тем эта воля народа управляется и регулируется волей Бога. В конечном счете если воля народа может претвориться, а может и нет, то воля Бога должна осуществиться непременно.

3(11)И в те далекие времена зародившейся арийской цивилизации было предназначено утвердиться, развиться и распространиться. Таково было Божественное провидение. И этому не могло помешать в конечном счете ни противостояние Турана Ирану, ни что–либо другое. Даже наоборот. Сопротивление Турана утверждению и распространению зороастризма возложило Божественным Провидением задачу хранения и укрепления духа зороастрийской религии именно на народ Турана. Об этом пророчески говорил сам Заратустра, утверждая, что потомки тех, кто убивает его сынов, будут в будущем хранить и оберегать дух его учения. И именно начиная с этого, формируется духовное предназначение Азербайджана в мировой истории, можно сказать, азербайджанская национальная идея.

На первом – туранском – этапе в истории Азербайджана закладывается и формируется национальная идея. Начиная же со второго этапа, эта национальная идея определяет историческое бытие азербайджанского народа. Второй этап – это Азербайджан иранский. Он начинается с момента победы Ирана над Тураном. На этом Туран, противостоящий Ирану, перестает существовать. Собственно говоря, именно на этом этапе появляется Азербайджан – Атарпатакан или Атропатена, как принято теперь называть. До этого Азербайджана еще не было. Азербайджан возникает на месте Турана и население Турана становится теперь населением Азербайджана. Народ Азербайджана на этом этапе уже принимает зороастрийскую религию. Само название возникшего Азербайджана свидетельствует о принятии зороастрийской веры, ибо слово «Атарпатакан», модификацией которого является название «Азербайджан» дословно означает «страна тысячеглазого Атара», который является одним из богов зороастрийского пантеона. Распространенное же слово «Атропатена», которое переводят как «страна огней», принципиально не искажает сути дела, ибо Атар и есть бог духовного огня.

Есть и исторические свидетельства, подтверждающие указанные два противоположных периода в истории азербайджанского народа. С.С. Велиев в своей книге «Древний, древний Азербайджан» упоминает о путешествии в 80-х годах III века до н.э. Патрокла вдоль берегов Каспийского моря, во время которого он встречался с разными народами. Среди них назван народ анариаки, который и является, согласно С.Велиеву, предком современных азербайджанцев. Далее же он пишет: «В этой связи интересно само значение названия анариаков – «не арийцы». И указание Страбона о том, что в его время анариаков называли парсиями. Видимо и «анариаки» и «парсии» не были настоящими названиями народа. Первое название, возможно, означает, что к III веку до н.э. этот народ был единственный, не принявший арийский (то есть иранский) язык, а второе – что к рубежу нашей эры и этот народ перешел на парсийский (иранский) язык»3. Безусловно, определяющим здесь выступает не язык, а религия.

Следующий период в истории Азербайджана – это период, когда он был включен в зороастрийскую культуру и шло активное усвоение и впитывание последней его культурой. Более того, Азербайджан становится одним из центром зороастризма. Зороастризм проникает во все поры азербайджанской культуру и укореняется на мистическом уровне ее бытия.

В дальнейшем, начиная с VII века, зороастрийский мир был завоеван арабами, которые принесли новую религию – ислам. Были завоеваны Иран, а вместе с ним и Азербайджан. Зороастризм на явном уровне почти перестал существовать.

Но, несмотря на насильственную исламизацию арабами, Азербайджан на тайном мистическом уровне cохранил в себе дух зороастрийской религии. Причем зороастрийский дух не скрывался и не прятался, а он жил на мистическом уровне, тайно пребывая в самой культуре. Дух зороастризма был настолько силен, что ислам не мог его преодолеть полностью. Поэтому наряду с собственно исламскими ритуалами и обрядами в Азербайджане сохранились и зороастрийские. К примеру, можно привести ритуалы, связанные с огнем и свечами, которых в самом исламе нет. И начиная с третьего периода по настоящий день Азербайджан тайно несет в себе мистический дух зороастризма и хранит в себе таинство зороастрийского вероучения.

Азербайджан в этот период принимает ислам, но Азербайджан был и остается не столько религиозной землей, а сколько землей мистической. Не столько форма, ритуалы и обряды ислама, значительная часть которых была заимствована из зороастризма, а сколько его сокровенное содержание, мистика были восприняты и усвоены душой народа. В исламе существовало множество направлений и религиозность принимала разнообразные формы. Но в Азербайджане укоренялись только те формы, которые основывались прежде всего на мистике. И чем глубже в них была мистичность, тем легче и глубже они утверждались.

В частности сокровенное содержание творчества азербайджанских поэтов-мусульман составляет мистическая ветвь ислама – суфизм. И свидетельством тому является творчество Низами Гянджеви, который со всей силой своего поэтического таланта преподносит вдохновенные порывы и возвышенные устремленности суфийского учения.

Ортодоксальная доктрина ислама утверждает, что Бог есть абсолютное, единое, вечное, неизменное существо, которое нельзя смешивать с природой и материальным миром. Согласно же суфиям, Бог – это универсум, который объемлет весь мир, все живое и не живое. Для суфиев, как и для приверженцев ортодоксального ислама, Бог – создатель всего мира. Однако в вопросе связи Бога с материальным миром суфизм расходится с ортодоксальным богословием: по учению суфиев, Бог проникает во все вещи и явления материального мира и отдельно от него ничего не существует.

В отличие от ортодоксального ислама, проповедующего веру в Бога и соблюдение ритуалов, суфии рассматривают постижение Бога как сугубо индивидуальный процесс. Приближение к Богу, его постижение достигается не только верой и соблюдением обрядов. Бог постигается в конечном счете сердцем и душой. Постижение Бога есть исчезновение человека и растворение его в Боге. Главным смыслом жизни суфиев является приближение к Богу, познание его вплоть до полного отождествления и единения с ним. Человек, являющийся частицей Бога, должен стремиться к слиянию с ним, и тот, кто “умервщляет себя, будет вечно жить в Боге”. И суфизм провозглашает свое учение путем, ведущим к этой высшей цели.

Если ортодоксальный ислам связывает духовное развитие человека только с земными условиями жизни, то суфизм говорит о необходимости выхода в потусторонний, божественный, загробный мир уже в самой жизни. Человек должен умереть, чтобы слиться с Богом. Но должна быть не физическая смерть, а смерть духовная. Умирая в себе, человек возрождается в Боге. Это даже не столько смерть, а сколько духовное преображение. Он умирает как человек, но возрождается как часть Бога и тем самым сливается с ним.

Человек не только от мира сего, природного и материального, но и от мира того, духовного и Божественного:

Ты тот светильник, подставкой которого являются небеса,

Проявление двух миров в тебе соединено.

«Хосров и Ширин»

Этот мир, мир обыденный имеет смысл только для того, чтобы через него постичь тот, небесный мир, мир Бога. А Бог есть Любовь. Он создает мир благодаря проявлению именно Любви:

В начале, когда не было поклонения любви,

В небытии не было гласа бытия.

«Сокровищница тайн»

1(312)Суфизм есть учение, основывающееся прежде всего на чувственных переживаниях. Поэтому в нем основное место отводится любви как наивысшему чувству, которое приближает человека к Богу. Именно через переживание любви человек постигает истинную сущность мира:

Да не будет, пока я жив, ничего кроме любви.

Небеса не имеют алтаря, кроме любви,

Мир без любовного праха погибнет.

Будь рабом любви, вот в чем смысл,

Таково занятие всех тех, кто обладает сердцем.

«Хосров и Ширин»

В суфийской поэзии вообще и, в частности, в творчестве Низами в аллегорических выражениях воспеваются идеалы мусульманских мистиков. Высший идеал – это любовь к Аллаху. И хотя воспевается любовь к возлюбленной, за ней всё же скрывается любовь именно к Аллаху. Умирая в любви к любимому, растворяясь в ней, человек тем самым растворяется в Боге.

Любовь – это не только физическое чувство, но и духовное. Она не есть нечто временное и земное. Подлинная любовь выходит в вечность и сама родом из вечности. Она имеет смысл даже после смерти человека. Поэтому Низами устами своего героя Меджнуна просит Бога:

Доведи меня в любви до такой степени,

Чтобы она [любовь] осталась во мне,

Если даже не останусь [в живых]!

Суфии считают, что постижение Бога возможно лишь в состоянии полного забвения и отстранения от всего существующего. Это предполагает уход от земной суеты, от ограниченных земных условий существования, забвение родственных уз. Поэтому не только стремление к Богу, не только моления о вечной земли характеризуют героев Низами. Он рисует и картины собственно мистического состояния, картины отрешенности от земного бытия. Так, например, он описывает состояние отрешенности Меджнуна в поэме «Лейли и Меджнун». Отец застает его в пустыне. Но Меджнун не узнает его, забывает всех родных и себя. Из его памяти стирается все, кроме имени возлюбленной Лейли.

Поэт показывает и пантеистическое слияние своего героя с природой, со всем живым, описывает его дружбу со зверями.

Низами передает и то состояние души, те мысли, которые появляются в результате переживания Божественной любви и мистического единения со всем миром:

После этого я – ты, ты – я…

Одного сердца достаточно для наших двух тел.

Я нанижу тебя на свою нитку, ибо она у нас одна,

Чтобы ты и я стали двуедины.

Это все то, ради чего существует суфизм, то, к чему он ведет. Это и есть то состояние, к которого стремится достичь любой суфий. То состояние, в котором человек един с миром, а следовательно, с Богом. Когда Бог не где-то на небесах, а внутри, в душе и сердце. Когда человек не просто верит, не просто знает Бога, а когда он чувствует, переживает и понимает Бога.

Среди поэтов особо выделяется и И.Насими, из-за своего мистицизма вызвавший к себе ожесточенное отношение со стороны мусульманского духовенства. Будучи представителем хуруфизма – разновидности суфизма, он усматривает Бога прежде всего в самом человеке и его сердце:

Я истину познал и понял: «Я есть Бог».

И, в этом убедясь, я не храню молчанья.

Поэтому он призывает всегда помнить об этом:

Ты истине служи за совесть, не за страх.

Смотри не утопи ее ни в чьих кудрях.

Но истине служа, не забывай, что люди –

Прекраснее всего, что сотворил Аллах.

Более того, человек для Насими не только творение Бога, но и непосредственное его подобие. Человек – это сам Бог:

Поглубже загляни в мой образ и постарайся смысл понять.

Являюсь телом и душою, я в душу с телом не вмещусь…

Хоть я велик и необъятен, но я – Адам, я человек,

Я – сотворение Вселенной, но в сотворенье не вмещусь.

Все времена и все века – я. Душа и мир – всё это я.

Но разве никому не странно, что в них я тоже не вмещусь.

Примечательно, что в Азербайджане из непосредственных служителей Богу особо почитались прежде всего дервиши – странствующие отшельники-мистики.

image (1)Мистичность – в крови народа. Мистикой пронизано все бытие и вся культура азербайджанцев. Даже по отношению к бытовой жизни и то наблюдается какое–то мистическое отношение. Чуть ли ни каждый шаг жизни соизмеряется с выработанными мистическими установками. Причем эти мистические установки не формальны, как чаще бывает в ритуале, они не мертвы, а живы. Люди действительно ими живут и в соответствии с ними строят свое бытие.

И то обстоятельство, что азербайджанцы воспринимают мистическую сторону религии, ставит их в особое положение. Дело в том, что мистика – это универсальный феномен, единый для всех религий. Религий много, а мистика одна. И благодаря своей мистичности азербайджанцы сохраняют дух глубокой древней культуры, восходящей к зороастризму. Зороастризм – это самая древняя религия, в которой вопросы мистики были разработаны с исчерпывающей полнотой. В частности, в рамках зороастризма существует зерванизм, представляющий собой исключительно мистическое направление. Поэтому любое проявление мистики есть проявление в той или иной форме, той или иной части зороастрийской мистики. Благодаря именно мистичности как специфической национальной черте азербайджанцы хранят в своей культуре мистические переживания, наработанные впервые в рамках зороастризма.

AzerbqerbПримечательно и сочетание самого названия Азербайджана с мистичностью наро да. Название всегда задаёт смыслоопределяющую идею. Предназначение Азербайджана, исходя из этого, – быть страной Атара, бога духовного огня. Мистичность же народа – эта та черта азербайджанцев, которая определяет способ осуществления этой духовной миссии. Если соединить духовно-историческое предназначение Азербайджана и мистичность народа, то в результате в духовно-историческом свете Азербайджан предстанет как мистическая, то есть тайная, страна Атара. Бытие Азербайджана в историческом процессе имеет целью сохранить в себе на глубинном тайном уровне дух зороастрийского огня. Любая национальная идея в принципе есть тайна в том смысле, что таинственна. Но национальная идея Азербайджана не просто таинственна, а есть непосредственно тайна. Азербайджан должен нести в своем историческом бытие тайну – это тайную сокровенную основу авестийского учения.

Вся история Азербайджана покрыта тайной, в ней гораздо больше неизвестного, чем известного. Нет определенности и относительно исторических памятников. Однако тайна не всегда остается тайной. Сама по себе тайна всегда очевидна, она скрыта только от сознания человека. Тайна сама не скрывается от человека, она просто недоступна человеческому сознанию. Тайна – это то, что живет активно и полнокровно в душе человека, но о чем не ведает только сознание и что вырывается в непосредственную внешнюю жизнь человека. И тайная мистическая жизнь Азербайджана не может не обнаруживать себя. Так или иначе тайное становится явным.

Огонь не только в названии Азербайджана. Огонь вырывается с незапамятных времен прямо из недр земли вокруг Баку. «Мугань» в переводе с арабского также означает «огнепоклонники»4. С огнем связана и столица иранского Азербайджана город Тебриз. Так пишет Касумова С.Ю., «…город Тебриз имел в раннем средневековье и другое название, которое приводится в персидском толковом словаре XVI века «Бурхан-и Кати». Это – Азарабад, причем сообщается, что так назывался и находившийся в этом городе храм огня. Вряд ли можно сомневаться, что такое обозначение Тебриза определяется его ролью столицы средневекового Азербайджана, и «народной этимологией» названия Азербайджана, связывающей его с храмом огня»5.

Один из распространенных народных танцев «Яллы» также происходит от слова «алов» (огонь). И в песенном искусстве Азербайджана можно проследить влияние зороастризма. Как утверждают авторы «История азербайджанской музыки», «со стихотворной формой Гат некоторые ученые связывают стихотворную форму робайят, или рубаи, до сих пор популярную в народном азербайджанском песнетворчестве, в классической поэзии Азербайджана, Ирана и ряда других стран. “По-видимому, – отмечает Б.В. Мюллер, – эта стихотворная форма восходит к далекой древности, – именно к древней части «Авесты», к одной из групп, так называемых «Гат»”. Быть может, и музыка этих песен удержала в какой–то степени черты музыкального содержания Гат. Если учесть роль флейты (нэй) в быту древних предков азербайджанского народа и роль пастушеско-землевладельческих образов в древних Гатах, то большой интерес представляет и то обстоятельство, что в ряде районов Азербайджана и по сей день робайи нередко исполняются под наигрыши пастушеской камышовой флейты (тютек или нэй)»6.

Селение Раманы под Баку явно связано с зороастрийским ангелом Раманом, покровительствующем богатству, изобилию и недрам земли, связанных в первую очередь с нефтью. Очевидно, именно это селение более других мест имеет отношение к добычи нефти.

Интересно и название города Баку. Крупнейший исследователь Баку С. Ашурбейли пишет: «Наиболее раннее название Баку встречается в источниках V–VIII вв. в виде Багаван, Атли (Атши) Багаван и Атши (Атеши) – Багуан… Топоним Багаван состоит из корня «Бага», означающий во многих индоевропейских языках «бог», «солнце»7. Однако это не совсем согласуется с тем, как называют в народе Баку. Баку, согласно народной молве, – это город ветров. Насколько это так, достаточно просто побывать в Баку. Баку действительно отличается своими ветрами. Ветры дуют в Баку почти всегда. И любопытно, что в авестийском пантеоне ангелов есть Вата – бог легкого ветра. И если сопоставить Баку и Вату и по звучанию и по смыслу, то их близость не вызывает сомнения. Баку – это действительно означает «бог», но не единый абсолютный Бог, а бог ветра.

Мистическую жизнь азербайджанского народа отражают и многочисленные исторические культовые сооружения. Среди них особое место, безусловно, занимает храм огнепоклонников «Атешгях» в селении Сураханы близ Баку. Однако интересно, что при исследовании многих исторических памятников, казалось бы, не имеющих отношения к религиозно-мистической жизни, оказывается, что и они имеют религиозно-культовое значение. Так, известная Девичья башня – символ Баку оказывается, что изначально была не оборонительным укреплением, а зороастрийским культовым сооружением, посвященным богине Ардвисуре Анахите. “Башни под названием ”Гыз-галасы” имеются не только в Азербайджане и Иране, но и в ряде стран Ближнего Востока, – пишет С.Ашурбейли. – Иранский исследователь Бастани-йе Паризи связывает подобные Гыз-галасы с Древним культом Анахиты (Нахит) – богини воды и плодородия. Как известно, в Авесте священными элементами считались вода, воздух, огонь и земля, кахдый из которых имел своё божество. Нахит – это название священной реки в Авесте. Культ Анахиты был особенно распространен при Сасанидах в Иране и Закавказье. В честь Анахиты строились святилища, где скоплялись большие богатства. В некоторых из них устанавливались золотые статуи этой богини. В целях охраны находящихся в святилищах сокровищ они постепенно укреплялись и приняли вид укреплённых башен, называемых в честь Анахиты Девичьей башней. При исламе эти башни-святилища потеряли своё прежнее значение и в средневековье превратились в оборонительные укрепления»8.

Тайной покрыт и знаменитый Дворец ширваншахов (XV в.) в Ичери-шехер. С.Велиев его называет дворцом загадок. Долгое время считалось, да и сейчас это мнение господствует, что это дворец, в котором жили и отсюда правили ширваншахи, то есть шахи Ширвана. Но исследования специалистов приводят к выводу, что этот архитектурный ансамбль представляет собой сооружение мавзолейного типа. Скорее всего, то, что мы сегодня называем дворцом ширваншахов, в далеком прошлом представлял собой пир – культово-меморальный комплекс, каковых в исламском Азербайджане было и есть немало.

С мусульманской религиозно-культовой мистикой связан и поселок Шихово под Баку, где находится пир, существующий на основе мечети Биби-Эйбат. Мечеть эта была построена на месте нахождения гробницы дочери восьмого имама Ризы Укейма-ханум. У неё был слуга, погребённый также в этом месте, который называл её «биби», то есть «тетя». Это и дало название мечети Биби-Эйбат, что дословно означает «мечеть тёти Эйбата». После постройки мечети вокруг неё поселились шейхи, члены суфийского ордена, по имени которых эта местность была названа Шейховой или Шиховой.

Для религиозно-мистической жизни азербайджанцев огромное значение имеют именно пиры, которых в Азербайджане и особенно под Баку немало. Из тех, что расположены под Баку, нельзя не отметить пир в Шувелянах, где находится гробница Мир Мовсум аги, азербайджанского святого, который ещё при жизни обладал даром целительного и одухотворяющего воздействия на людей, а также пир в Нардаране, на месте погребения дочери седьмого имама Мусы Казима Рагимы.

Фото 2 - и на главнуюВообще, роль пиров в религиозной жизни Азербайджана чрезвычайно велика. Не столько мечети как обычно в мусульманском мире, а именно пиры определяют азербайджанскую религиозность. Есть места в Азербайджане, где нет мечетей, но есть пиры. Пир – это место не столько религиозное, а сколько мистическое. Азербайджанская душа стремится не к обряду и ритуалу, а именно к мистическому общению. Поэтому азербайджанец может не ходить в мечеть, но без паломничества в пир жить не может. Интересно, мечети в Азербайджане возводят в пире или рядом с ним. Иначе говоря, сначала мистика, а потом религия. Религиозность должна строиться на безусловной мистической основе. Если традиционная религия сначала возводит храм, а затем предполагает развитие мистики в нем, то в Азербайджане наоборот, сначала мистика, а потом храм. Не храм определят мистику, а мистическая жизнь – религиозно-храмовую. Примечательно, что синонимом слова «пир» в азербайджанском языке является слово «оджаг», в переводе означающее еще и «огонь». Связь пира в религиозной жизни Азербайджана с зороастризмом очевидна.

Так мистицизм древнего зороастризма в душе азербайджанского народа обрел свою непоколебимую действительность.

1 Стариков А.А. Фирдоуси и его поэма «Шахнаме»//Фирдоуси. Шахнаме. Т.1. М.1993, с. 565

2 Гейбуллаев Г.А. К этногенезу азербайджанцев, т.1 – Баку: Элм, 199. – С.18

3 Велиев С.С. Древний, древний Азербайджан. Баку, 1987, с.17-18

4 См.: Зейналоглу Дж. Краткая история Азербайджана. Баку,1992

5 Касумова С.Ю. Азербайджан в III–VII веках. Баку, 1992, с.23

6 История азербайджанской музыки. Ч.1. Баку,1992,с.50

7 Ашурбейли С.Б. История города Баку. Баку, 1992,с.43

8 Ашурбейли С. История Баку. Баку, 1992, с.150

Обсуждение закрыто.